Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов"

отошел. Больше мы в тот вечер не общались, возможно, ему было неловко. И совершенно напрасно. Впрочем, кто я такой, чтобы судить других?..

Разговор со священником дал не много, но достаточно, чтобы в голове у Смолева сложилась определенная картинка. Он вышел на площадь и на минуту задумался: вниз, в сторону порта — к полицейскому участку или налево, к улочке Апиранто, к вилле «Афродита»? Дела были и там, и там. Куда в первую очередь? В этот момент входящим звонком в кармане завибрировал айфон: звонила управляющая.

— Слушаю тебя, Рыжая, что еще стряслось?

— Дядя Саша, ты когда вернешься на виллу? Мы нашли ваш тубус! С Антонидиса причитается! — раздался в трубке радостный голос его управляющей.

— Молодцы! Нашли все-таки! — Смолев присел на верхнюю ступеньку мраморной лестницы, амфитеатром спускавшейся от площади к порту.

— А то! Пиво я не пью, а вот насчет вина из долины… В какой деревне у него теперь виноградник будет? — рассмеялась Софья. — Ну тот, что с женой к нему перейдет?

— Так, ты погоди резвиться, давай рассказывай по порядку!

— Да нечего рассказывать: делали влажную уборку в номерах. Горничная Артеми мыла номер Карипидиса, протирала шваброй пол под кроватью, оттуда он — бац! — и выкатился! Тубус этот, в смысле.

— Ясно, — Смолев, казалось, нисколько не удивился. — Она его трогала? Открывала?

— Говорит, что нет. Я же их всех проинструктировала накануне. Все знали, что ничего категорически трогать нельзя. Припугнула еще: мол, найдет старший инспектор ваши отпечатки на тубусе — посадит в каталажку! Они Антонидиса хорошо знают и побаиваются, не рискнули бы! Горничная, как нашла, сразу же мне позвонила по интеркому. Я сама зашла, посмотрела, так и есть: стоит кровать, рядом с ней на полу тубус. Что нам дальше делать?

— Пока ничего, — быстро сказал Смолев. — Оставьте все как есть, комнату закрыть, ничего не трогать до прихода полиции. Следить, чтобы в комнату никто не вошел. Карипидиса, я так понимаю, на вилле нет?

— Нет, с утра раннего, как позавтракал, так и ушел. Больше пока не появлялся. Из труппы приходили несколько раз — про него спрашивали. Они его тоже потеряли. Очень удивляются. Говорят, репетиция должна быть — сам же ее назначил и сам же не явился! Прима, ее муж и Гольдони ушли в город на прогулку, а молодежь пока по номерам сидит.

— Плохо, — непонятно ответил Смолев, вставая. — Это плохо. Вот что, найди его мобильный, звони ему, проси немедленно вернуться на виллу. Постарайся дозвониться, это важно! Будет отказываться — настаивай! Молодежь из труппы соберите с Катериной для разговора на нижней террасе. Пусть обзвонит каждого. Скажите, что дело очень важное, касается их непосредственно. Проверь лично, чтобы все были. Угостите их пока кофе с булочками, пусть пьют и ждут нас. С Антонидисом я сам свяжусь, через десять минут будем с ним на вилле. Все, отбой!

Не сходя с места, Смолев быстро набрал номер мобильного телефона начальника криминальной полиции. Тот откликнулся после первого же гудка, словно ждал звонка.

— Теодорос? Это Смолев. Вы еще не сообщили в Афины об утере документов? Не решаетесь? Что вы говорите? Мучает совесть? Не стоит. Сегодня ваш день: ваш тубус нашелся. Да, да. И я тоже очень за вас рад, Теодорос… Не за что, ну что вы. Документы? Вот этого я не знаю. Это мы с вами вместе и выясним. Да, на вилле. Разумеется, встретимся там. Через десять минут на ресепшн. Может быть, через пятнадцать — мне надо еще кое с кем переговорить по пути. Захватите с собой, пожалуйста, фото погибших для опознания. Только у меня к вам личная просьба, старший инспектор: если я приду позже вас, ради всего святого, постарайтесь до моего прихода на вилле никого не арестовать!

Часть девятая

Нет ничего более обманчивого, чем вполне очевидный факт.

Артур Конан Дойль

Яркое полуденное солнце залило светом улочку Апиранто, нагрев камни мостовой и разогнав последние утренние тени. От раскрашенной в синий цвет деревянной калитки вверх по лестнице по направлению к стойке администратора быстро поднимались трое: хозяин виллы, его рыжеволосая управляющая, и замыкая строй, спешил начальник криминальной полиции острова. Последний, едва поспевая за первыми двумя, отчаянно жестикулировал на ходу, подкрепляя каждое свое произнесенное слово решительным взмахом правой руки. В левой у него была кожаная папка для документов.

— Я так и знал, что этот мерзавец причастен к этой краже, я просто это чувствовал! Все совершенно логично, картина совершенно ясна! Недаром он так рвался в Базеос! Теперь мне все понятно: он не смог попасть в кабинет смотрителя и тогда решил похитить документы!

Смолев и Софья поднимались молча, опережая полноватого и одышливого полицейского уже на несколько ступенек. Старший инспектор предпринял героическое усилие и, совершив рывок, догнал Смолева. Теперь они шли рядом.

— Во время праздника он увидел у меня в руках тубус с бумагами, проследил, где я его оставил, а потом выкрал его, — пройдя несколько ступенек и пытаясь выровнять дыхание, продолжил Антонидис, обращаясь к Смолеву. — Я выписал ордер на его арест, господин Смолев, мне жаль, пусть он и ваш гость, но закон есть закон! Если причастен к краже, то и в убийстве замешан, ясно как день! Со слов Софии он не выходит на связь, но телефон его включен, он просто игнорирует любые звонки. Вы просили меня подождать вас, и я не могу отказать вам в вашей просьбе, но теперь вы здесь, и мы должны предпринять все меры…

— Разумеется, Теодорос, разумеется, — мягко прервал длинную тираду старшего инспектора Смолев, остановившись на верхней ступеньке лестницы — здесь они должны были разойтись с управляющей в разные стороны — и коснувшись его локтя, заставил его умолкнуть. — Мы сделаем все необходимое, чтобы выполнить требования полиции и греческих властей. Простите! Одну минутку, если позволите. Буквально минуту!

Старший инспектор замолчал, но всем своим видом красноречиво демонстрировал готовность немедленно высказать свое аргументированное мнение, которое можно было бы принять не просто за шаткую гипотезу, а за достойную рабочую версию, способную объяснить все происходящее. Смолев благодарно улыбнулся ему и повернулся к своей помощнице.

— Рыжая, — обратился он к управляющей, перейдя на русский язык, — все собрались? Сколько человек?

— Восемь, дядя Саша, — ответила Софья. — Одного нет. Но его не было и вчера. Какая-то темная история. Ко мне подходили девушки: Сандра и Вероника, ты помнишь их, они были на вечере.

— Да, я помню прекрасно. Что говорят?

— Немного, толком не разобрать. На Веронике лица нет, плачет. Сандра, подруга, ее успокаивает.